ильно сомневаясь, что такие хитрости нам помогут, но, вернувшись домой,
  принялась за уборку, как и велел Мишка. Памятуя об отпечатках пальцев, я
  протерла всю мебель, которой мог коснуться Юрий Павлович, отмыла пол и даже
  сменила лампочку в проклятущей настольной лампе, из-за которой и начался
  весь этот ужас. С ковром дело обстояло значительно хуже, сколько я его ни
  терла, пятно все равно осталось. Когда вернулся Мишка, я так намучилась с
  этим пятном, что совершенно забыла о милиции.
   - Не оттирается, - пожаловалась я. Мишка воззрился на пятно, затем
  присел, достал зажигалку и сигарету, прикурил и начал вести себя в высшей
  степени странно: ткнул горящую сигарету в ковер, мрачно приговаривая:
   - Ну, давай, давай.
   Тут я вспомнила, что три часа назад у нас свистнули труп, Мишкин мозг мог
  не выдержать этого испытания. Я тревожно наблюдала за действиями моего
  непрошеного родственника, и уже было собралась звонить в "неотложку", но он,
  уловив мою заинтересованность, пояснил:
   - Нам необходим небольшой пожарчик.
   - Что? - еще больше перепугалась я.
   - Пошевели мозгами, если они у тебя есть. Ментовская экспертиза все равно
  докажет, что на ковре была кровь, три ее, не три... А если в ковре на этом
  месте будет дырка, объяснить все очень просто: пришел из кабака, был пьян в
  стельку, закурил, начался пожар, и вместо кровавого пятна у нас что?
   - Дырка.
   - Точно. Причем исключительно