дка, так на смену ей сразу пришла другая: зачем ему
  понадобился этот маскарад? Вызвать жалость у жены-беглянки? Почему нет?
   Предположим, он в самом деле любит свою Полину и всеми силами старается
  удержать ее в доме. А зачем нужна демонстрация моей особы утреннему гостю?
   Может, Алексей Петрович хотел убедить приятеля в том, что его семейная
  жизнь вполне благополучна? Я тяжко вздохнула, раздражаясь от множества
  вопросов, и тут едва вторично не слетела с бревна от очень простенькой
  мысли: а что, если не я обманываю Алексея Петровича, а он меня? Что, если
  ему доподлинно известно, что никакая я не Полина, а умелая подделка? Кстати,
  подслушанному мною ночью разговору это никак не противоречит. И нужна я в
  этом доме для того, чтобы было кого продемонстрировать приехавшему дяде?
  Мысль слегка оглушила, но я почти сразу себя одернула и посоветовала не
  фантазировать. К чему Кириллу разыгрывать спектакль, заставляя меня изучать
  чужие привычки, менять прическу и говорить голосом Полины? Только для того,
  чтобы неизвестный дядька один раз взглянул издалека? "Овчинка выделки не
  стоит", - как любил повторять наш сосед. Но отчего-то Алексей Петрович
  прикидывается смертельно больным? Если он знает, кто я, Кириллу логичнее
  было привести меня в дом и здесь тренировать. А я бы пошла на это? Нет,
  разумеется. В доме я согласилась остаться по одной причине: передо мной был
  инвалид, которому, с моей точки зрения,