ми до жути холодными стали его глаза. Не глаза, а айсберг... Но
  кричать Кирилл Сергеевич не стал, как видно, справившись с разгулявшимися
  поутру нервами.
   - Я этого не говорил, - почти прошептал он и пленительно улыбнулся, потом
  посмотрел на часы и перешел на деловой тон:
   - Как ваша рука?
   - Болит, - пожала я плечами.
   - Очень жаль... боюсь, что вам придется на время забыть о боли. Ночью
  звонили, старик почувствовал себя хуже, хочет вас видеть. Поезжайте к нему
  прямо сейчас.
   - Одна? - подняла я брови.
   - Да, - кивнул Кирилл с большой неохотой и счел нужным пояснить:
   - Там будут его адвокаты, я не хочу, чтобы у них сложилось впечатление,
  что вы находитесь под чьей-то опекой. И поезжайте без Андрея, чем меньше
  народу посвящено в нашу тайну... в общем, вы понимаете.
   Я, конечно, понимала.
   - Наследство старик оставляет Полине?
   - Нет, и не забивайте голову всякой глупостью: вы не сможете облапошить
  нас и получить все деньги. Возможно, какую-то сумму он завещает лично ей, но
  основное достанется мужу. Отправляйтесь, мы потеряли очень много времени на
  болтовню, а вас там ждут. Нехорошо заставлять ждать умирающего. Да, и
  захватите паспорт, возможно, придется оформлять кое-какие бумаги.
   Я быстро оделась, сунула паспорт Полины в сумку;
   Кирилл ждал меня, стоя у окна, с напряженным вниманием разглядывая двор.
   - Готовы? - спросил он, оборачиваясь, и пошел проводить меня до машины. -
  Вы помните, куда