атичным названием "Уют". Во дворе стояли четыре
  "КамАЗа" с рефрижераторами, а атмосфера в гостинице оказалась на редкость
  демократичная, и мой паспорт интереса не вызвал. Я замерла перед стойкой и
  покрывалась липким потом, ужасаясь возможным вопросам, но ни одного не
  дождалась. Мне приветливо улыбнулись, объяснили, как найти нужную комнату, и
  вручили ключ. Выжав из себя подобие улыбки, я пробормотала "спасибо" и
  поднялась на второй этаж. Открыв дверь, на негнущихся ногах прошла в номер,
  бросила сумку и рухнула на постель.
   Проснулась я от своего крика, вскочила и прислушалась. В комнате темно,
  где-то в ночной тишине одиноко прогрохотал троллейбус. Я посмотрела на часы:
  половина первого. Голова кружилась, а все происшедшее днем казалось страшной
  сказкой. Но тут я проснулась окончательно и с горечью констатировала, что
  это гораздо хуже сказки, это суровая реальность.
   Я подошла к окну, открыла его и, опершись локтями на подоконник, стала
  смотреть на ночной город. Сегодня я еще могу поплакать, пожалеть себя,
  горько сетуя на судьбу, а завтра... завтра следует собрать всю волю в кулак
  и разобраться с этими гадами. Раз уж я жива, когда мне полагается быть
  обгоревшим трупом, то последнее слово за мной. Только так я смогу вернуться
  в нормальную человеческую жизнь. Я хмурилась, призывала себя не раскисать и
  прочее в том же духе, но постепенно другие мысли овладели мной. Город
  погрузился в тишину и темноту,