ллигентный стук в одну из дверей не дал никаких
  результатов. Я совсем отчаялась, и тут дверь как по волшебству распахнулась,
  выпуская на волю двух дам бальзаковского возраста. Одна была в шляпе с
  вуалью, а другая в лихо заломленном на одно ухо берете. Оба головных убора
  выглядели нелепо. Солнце палило почти по-летнему, из джинсов и свитера
  хотелось перебраться в шорты и майку, но у женщин, видно, было свое мнение о
  погоде, на плечах у обеих красовались кожаные куртки, правда, расстегнутые.
   - Извините, Морозов здесь? - возвысила я голос, перебивая одну из женщин
  на середине фразы. Она ответила кивком, и я прошмыгнула в дверь.
   - Дверь заприте! - прокричали мне вдогонку. Нижний этаж был пуст, по
  крайней мере, ничто ну намекало на присутствие людей, а вот наверху кипела
  работа: стучали молотком, что-то отпиливали и даже матерились. Я торопливо
  поднялась по крутой лестнице и нос к носу столкнулась с парнем лет двадцати
  семи в черном свитере, с длинными, заплетенными в тугую косичку волосами.
   - Где можно увидеть Морозова? - неожиданно пролепетала я.
   - Я Морозов, - слегка удивился он. - А в чем дело? Теперь пришла моя
  очередь удивляться; парень вовсе не соответствовал представлению о художнике
  Морозове, которое успело у меня сложиться. Тот казался мне пожилым, склонным
  к сентиментальности и обязательно с бородой.
   - Вы извините, что от дел отрываю, - собравшись с силами, сказала я. -
  Можно с вами поговорить?