стно, сиделка ему была не нужна,
  разве только компанию составить. Уж очень болтливый был... А в туалет сам, и
  аппетит, знаете ли, очень хороший. В общем, смотрела я на него да диву
  давалась: неужто, думаю, правда рак? И врачи иногда ошибаются. Но мое дело
  не в диагнозе сомневаться а за больным ухаживать, а что пациент такой
  бодрый, мне на радость, работы меньше, а платить обещали хорошо.
   - А что он вам рассказывал?
   - Ой, да я и не вспомню теперь... Обо всем понемногу Вот книжку у меня
  увидел, о книгах говорили. Хвастун, честное слово. Уж где он только не был и
  с кем не знаком. Лемешева, говорит, знал близко. Вы подумайте? Хотя, может,
  и вправду знал? Про театры говорил, про талант.
   - Он в театре работал?
   - Я так поняла, хотя утверждать не берусь. Я ведь его слушала и не
  слышала, знаете, как это обычно бывает. Ничего в голову-то не запало. Про
  постановку какую-то говорил... точно. "Собаку на сене" он ставил, да-да, я
  еще посмеялась: не ту, говорю, что по телевизору показывали, а он: нет, у
  меня своя. Вы, говорит, Надежда Васильевна, далеки от искусства, а я в свое
  время человек был в городе известный.
   Мы еще немного поговорили, но вспомнить ничего существенного Надежда
  Васильевна больше не смогла.
   - Что ж теперь делать-то? - спросила она, провожая меня до двери. - В
  милицию идти?
   - Не знаю, - честно ответила я. - Возможно, это глупый розыгрыш, вы уж
  сами решайте. А я попробую этого