те?
   - Да, - вздохнула я. - Шабанов Валентин Васильевич. Лет семьдесят -
  семьдесят пять.
   - Ого. Жених в возрасте. Найти такого будет нетрудно.
   - Да, - усмехнулась я, не разделяя ее энтузиазма. Если он жив, конечно.
   Валентин Васильевич был жив и, как я надеялась, здоров. Через десять
  минут я взяла из рук Аллы Геннадьевны листок бумаги с адресом, не веря в
  свое счастье. Неужто мне повезет, я в самом деле сейчас встречусь с этим
  человеком и смогу хоть что-то прояснить? Сомнения одолевали...
   Леха уже ничего не спрашивал, только поглядывал на меня и вроде бы
  усмехался. Улица Офицерская, застроенная частными домами, немыслимо петляла,
  мы изрядно помучились, прежде чем увидели цифру "шестьдесят семь" на фасаде.
  Дом выглядел каким-то заброшенным, потемневшая от непогоды железная крыша в
  некоторых местах наспех залатана. Богатством, как говорится, здесь и не
  пахло.
   Кособокая калитка была приоткрыта, в палисаднике в основном произрастала
  крапива, кое-где вытесненная еще не расцветшими золотыми шарами.
   Я поднялась на шаткое крыльцо и позвонила. Леха дожидался внизу, опершись
  на палисадник.
   - Иду-иду, - услышала я.
   Дверь распахнулась, а я не смогла сдержать вздоха облегчения: передо
  мной, в старом спортивном костюме и в шерстяных носках, стоял
  миллионер-родственник и улыбался.
   - Вы ко мне? - спросил он игриво.
   - К вам, Валентин Васильевич, - кивнула я.
   - Что ж, проходите.