ень просто, - хмыкнул Леха. - Дал стольник - и никаких проблем.
   - Она не удивилась, что ты проявляешь к даче такой интерес?
   - А чего ей удивляться? Я сказал, мол, дом понравился поспрашивал
  соседей, они говорят хозяева ездят редко, может, продадут. Вот и попросил
  адрес.
   - Ясно... Слушай, я знать не знала об этой даче, честно.
   - Выходит, муженек купил ее без твоего ведома, причем пять лет назад, и
  молчал, как отважный партизан. Кстати, где он?
   - Кто? - растерялась я.
   - Твой муж, естественно. - Леха посмотрел с удивлением, а я растерялась
  еще больше, наверное, оттого разозлилась и брякнула в крайней досаде:
   - А то ты не знаешь?
   - Я? - Глаза у Лехи чуть на лоб не вылезли. - Я и тебя-то до вчерашнего
  дня совсем не знал.
   - И Татьяна тебе ничего о моем муже не рассказывала?
   - Нет, ничего конкретного. Намекнула, что вроде бы у мужика неприятности.
   - Точно. Он сидит в тюрьме.
   - Вон оно что, - присвистнул Леха. - И надолго его?
   - Надолго, - отрезала я.
   - И давно?
   - Ну что ты привязался? - рассвирепела я.
   - Что уж, спросить нельзя? - обиделся он. - Ладно, поехали отсюда.
   Мы покинули село, мой спутник молчал, и я не знала, радоваться этому или,
  напротив, насторожиться, потому что неизвестно, какие мысли бродят в его
  голове.
   - Слушай, - заявил он уже при въезде в город. - Но если Кирилл Сергеевич
  твой жил на даче, которая куплена твоим мужем и о которой тебе ничего не
  известно,