здодере.
   Дверь поддалась. Поудобнее перехватив железяку, Леха надул щеки, пошире
  расставил ноги и поднатужился. Раздался жуткий треск, что-то со звоном
  упало, а дверь открылась. Леха отдышался, посмотрел на меня, точно хотел
  проверить, какое это произвело впечатление, и распахнул дверь. Запах стал
  тошнотворным.
   - Черт, - выругался родственник и спросил недовольно:
   - А свет здесь есть?
   - Откуда мне знать? - не удержалась я.
   - Тогда принеси фонарь или зажигалку на худой конец. Здесь же ни черта не
  видно.
   Я вернулась в кухню и, пошарив в шкафах, нашла огарок свечи на маленьком
  блюдце, прихватила спички и с этими трофеями направилась в ванную. Леха
  стоял в подвале на верней ступеньке лестницы и недовольно хмурился.
   - Ну, что там? - спросила я почему-то шепотом.
   - А я знаю? Темнотища...
   Я чиркнула спичкой и зажгла свечку, пламя разгоралось, и я очень скоро
  смогла различить лестницу, круто спускающуюся вниз.
   - Пойдешь? - Бог знает почему, но было жутковато.
   Леха с сомнением взглянул на свои голые ноги:
   - Пойду, только обуюсь и штаны надену. Пока он одевался, Я отошла
  подальше от открытой двери: ее близость беспокоила. Леха взял свечу из моих
  рук и начал спускаться, я подумала и пошла следом, правда, не спеша и
  стараясь держаться за его спиной. Ступеньки кончились, мы стояли на
  цементном полу, Леха поднял свечу повыше, освещая довольно большое
  помещение. Слева