ич был
  вестником несчастья. - Вы получили деньги?
   - Видите ли...
   - Вы получили деньги? - резко перебила я, вцепившись рукой в спинку
  кресла.
   - Нет, - спокойно ответил он. - Пока нет. Для этого необходимо время.
   Прошу вас, сядьте.
   - Ничего не желаю слушать. - Я облизнула губы, пытаясь справиться со
  страхом и раздражением, вздохнула и продолжила:
   - Почему вы ничего не сказали мне о том, что он инвалид?
   - А что бы это изменило? - поднял брови Кирилл Сергеевич.
   - Что значит "изменило"? - разозлилась я. - Мне отвратительна мысль о
  том, что...
   - Разумеется, - он усмехнулся, а потом, по обыкновению, хихикнул, надо
  сказать вышло довольно подло. - Вы готовы облапошить здорового человека, а
  инвалида вам совесть не позволяет.
   - Моя совесть - моя забота, - огрызнулась я: он был прав, и это буквально
  доводило до бешенства. - Но предупредить вы были обязаны.
   - Извините, - ответил он миролюбиво. - Ваш муж... то есть муж Полины,
  инвалид, уже несколько месяцев он не в состоянии передвигаться без
  посторонней помощи. Это одна из причин, почему Полина покинула его.
   - А другие причины?
   - Какая разница? - пожал Кирилл плечами, прошелся по комнате и вдруг
  спросил:
   - Вам здесь нравится?
   - Разумеется, нет.
   - В самом деле? - Он вроде бы удивился. - Почему "разумеется"?
   - Потому что это не дом, а склеп какой-то. А комната здорово смахивает на
  тюрьму.
   - Очень жаль, - он искренне