е
  и спросил опасливо:
   - Петрович где?
   - Ушел. Кто сигареты украл? Воровать дело опасное. Могут по рукам дать, а
  курить вредно. Вроде бы мы с тобой беседовали на эту тему?
   - Ага, - кисло ответил Чугунок. - Сигареты Валька спер, а я третий день
  не курю. В завязках. Я слово держу, ты ж знаешь.
   - Знаю. Только чего ж Петрович за тобой припустился? Еще и ногу
  подвернул.
   - Петрович ко мне придирается. Я тебе еще в тот раз говорил: чуть что,
  сразу Чугунок.
   - Классно заливаешь, я сейчас прямо заплачу. - Он наконец приблизился,
  протянул мне ладонь, торопливо вытерев ее о штаны, и сказал:
   - Здорово, Дарья.
   - Здорово. Отойдем-ка в сторонку для разговора...
   - Воспитывать будешь? - кисло поинтересовался он.
   - У тебя мать есть.
   - Теперь еще и папаша объявился. Ванька Косой, что у гастронома
  побирается, к мамке моей прибился, а вчера, не поверишь, говорит мне:
  Васятка, ты, говорит, Васятка, меня отцом зови. Отцом... вот умора. На
  хрена, скажи, мне такой папаша? Мне и мамки за глаза хватает.
   - Мамка самогонкой торгует?
   - Само собой.
   - У нас участковый новый, предупреди мать, пусть поаккуратней.
   - А наш Петрович?
   - На пенсии.
   - Дела. - Чугунок погладил Кузю и со вздохом заметил:
   - Новая метла по новому метет. Поговоришь с ним?
   - Поговорю.
   - Ага... Мы ведь без этой самогонки с голоду подохнем.
   - Знаю, - кивнула я. Мы немного помолчали, мысли у обоих были невеселые.