лянув на дружков, сказал вызывающе:
   - А чего тебе мой срок?
   - За месяц много чего случиться может. Я бы на твоем месте вела себя
  скромнее.
   - А ты меня не пугай...
   - Я тебя не пугаю, я объясняю. В месяце тридцать дней, а ты на дню по
  пять раз отмачиваешь шуточки, за которые по головке не гладят. Тридцать на
  пять - это много, на одной из этих шуток я тебя поймаю, и мы простимся года
  на три как минимум, а мой Сенька пока и вправду во дворе посидит.
   - Да пошла ты... - зло фыркнул Серега, но по всему было видно, что
  кое-какое впечатление моя речь на него произвела.
   - Уже ухожу. Пойдем, Кузя, - кивнула я собаке и добавила:
   - А то блох подцепишь. А тебя, Упырик, я предупредила. Не оставишь Сеньку
  в покое - суши сухари.
   Вдогонку мне понеслись презрительные вопли, правда не очень громкие,
  особо хамить мне местная шпана опасалась. В общем, как я и предполагала, наш
  поход ни к чему хорошему не привел. Было совершенно ясно: добром Серега
  фотографию не вернет, Сенька не отступит, значит, быть ему битым, а я
  отвечаю за парня перед его родителями, следовательно, необходимо что-то
  придумать, чтобы эту сказку про белого бычка прекратить. Возвращались мы
  молча, я - потому что напряженно мыслила, Кузя - потому что уважал чужое
  желание подумать. Пройдя мимо ЖКО, я взглянула на часы: без двух минут три.
  Самое время наведаться к участковому. Кабинет его размещался как раз в ЖКО,
  только имел отдельный вход