хошь со мной делай, а его место в тюрьме.
   Андрей Петрович с совершенно ошарашенным видом догнал нас и пробормотал
  испуганно:
   - Мы ж поговорить хотели, о ситуации... наметить мероприятия... вы, как
  активисты...
   - Да разве с ней говорить можно, коли вожжа под хвост попала, -
  рассвирепел бывший участковый. - Вон несется, точно угорелая, а у меня
  колено...
   В этот момент я замерла как вкопанная, ибо в голову мне пришла одна идея.
  Пока я ее обдумывала, Петрович с Андреем смогли меня догнать. Бывший
  участковый запыхался, физиономия его алела более обыкновенного, а в целом
  выглядел он совершенно несчастным, впрочем, вид нынешнего оптимизма тоже не
  внушал.
   - Ну, чего ты? - отдышавшись, спросил Петрович.
   - Я вроде утюг забыла выключить, - пробормотала я.
   - Так я и поверил. Говори, чего задумала? Покачав головой, я вздохнула:
   - Упырь гаденыш, но не в тюрьму же его сажать. Отец в тюрьме сгинул, мать
  запойная, с пяти лет парень на улице, и, если серьезно, ничего особенно
  подлого он еще сделать не успел., .
   - Ага. Давай подождем, пока он кого-нибудь зарежет...
   - Петрович, собрание окончено, у меня дома утюг.
   На рысях я устремилась к родному подъезду, слыша, как бывший участковый
  кричит вдогонку:
   - Все ты врешь... утюг. Упыря сажать надо... Сажать, слышишь, что
  говорю?
   - Сажать, сажать, заладил, - проворчала я. Мы вошли в квартиру, пес
  отправился в кухню, а я осторожно заглянула