Он на ней номер записал.
   - Какой номер? - Я здорово разозлилась и скрывать этого не собиралась.
   - Номер машины. - Упырь окончательно сник, смотрел себе под ноги и
  говорил так тихо, что приходилось здорово напрягать слух, чтобы понять, чего
  он там бормочет.
   - Объясняй как следует, - вконец рассвирепела я, Кузя тявкнул, а
  участковый простер к нам руку с непонятным намерением; Упырь расценил этот
  жест по-своему и заговорил торопливее, а главное, громче:
   - Мы в парке сидели, как всегда, а тут Зюзя подошел... Мы сидим, и вдруг
  тачка от старой проходной подъехала, а Зюзя шею вытянул и стал вроде как не
  в себе, а потом говорит: "Дай карандаш и бумагу". Карандаш у нас был, мы на
  столе очки пишем, а бумаги нет. И я фотку отдал. Он на ней номер записал и
  взял ее с собой.
   - Чего ты вкручиваешь? - пристыдила я, а Упырь обиделся:
   - Ничего не вкручиваю, говорю как есть.
   - А где Зюзя живет? - немного поразмышляв, спросила я.
   Упырь закатил глазки, вздохнул, покачал головой и опять вздохнул;
  проделав все это и сообразив, что сия пантомима не произвела на меня ровным
  счетом никакого впечатления, загрустил и сказал с неохотой:
   - Откуда мне знать? Я чего с ним, детей крещу?
   - Детей вам только псих доверит, - в свою очередь, вздохнула я и,
  свистнув Кузе, пошла к выходу.
   Андрюха, немного постояв столбом, очнулся и устремился за мной, а Упырь
  крикнул:
   - А кошелек?
   - Ты что, спятил? - обиделась я. -