свернула во двор, где находилась "малосемейка", в которой жил Зюзя.
  Могу поклясться, что никакой цели у меня не было, возможно, чуть-чуть
  любопытства, но серое девятиэтажное здание выглядело так уныло, что
  любопытство разом испарилось. Скорее из упрямства я немного постояла возле
  детской песочницы, пялясь на первый этаж и прикидывая, какую угловую
  квартиру Петрович имел в виду. Мимо проходила старушка с большой
  хозяйственной сумкой, полминуты назад она вышла из подъезда "малосемейки", и
  я совсем было собралась обратиться к ней с вопросом, но вовремя вспомнила,
  что ни имени, ни фамилии Зюзи я не знаю, а спрашивать: "Вы не скажете, в
  какой квартире живет Зюзя?" - сочла неуместным. Между тем женщина посмотрела
  на меня как-то чересчур пристально и вдруг спросила:
   - Кого-нибудь ищете?
   Грех было не воспользоваться предлогом что-либо разузнать, и я
  затараторила:
   - Не скажете, в угловой квартире на первом этаже кто живет?
   - Я живу, - насторожилась она, взгляд ее стал не просто пристальным, он
  прожигал насквозь.
   Тут я обратила внимание на внешность женщины, то есть заметила не только
  хозяйственную сумку и благородную седину, но и кое-что еще. Этого "еще" было
  более чем достаточно, чтобы спешно ретироваться со двора и навеки забыть
  сюда дорогу, ибо бабуля походила на нечто среднее между бультерьером и
  сержантом срочной службы. В общем, надо было либо бежать сломя голову, либо
  внятно,