о у него ее
  нет, а потом и вовсе пропал.
   - Кто, Зюзя?
   - Я тебе про кого рассказываю? Конечно, Зюзя. Я решила, это он вернулся,
  а это ты. - Тут я подумала, что гениальные идеи, посещавшие меня в тот день,
  сыграли с моим мозгом злую шутку: что-то в нем перепугалось, оттого я и несу
  всякую чушь: к примеру, зачем вернувшемуся Зюзе звонить в собственную дверь,
  если предполагается, что за ней никого нет? Это открытие меня смутило, я
  приняла покаянный вид и отвела взгляд от честного лица участкового. Не знаю,
  как у Андрюхи с гениальными мыслями, но соображал он в ту минуту еще хуже,
  чем я, потому что совершенно неожиданно предположил:
   - Может, мне его тогда здесь подождать?
   - Подожди, - пожала я плечами, нахмурилась, косясь на Сеньку, и спросила:
   - А ты чего стоишь как пень? Марш домой. - Сенька ломанулся к балконной
  двери, а я, всплеснув руками, вскрикнула:
   - Куда ты? Выйди по-человечески.
   Племянничек развернулся на пятках и, старательно обходя участкового,
  пошел к двери. Ему оставалось не больше метра, когда он вдруг замер и
  произнес:
   - Давай поищем?
   - Что?
   - Ну, фотографию.
   Я задумалась, взглянула на участкового, прикидывая, будет ли обыск
  санкционированным, если проводится в присутствии участкового? Честно скажу,
  вся эта история с фотографией к тому моменту так мне надоела, что я решила
  махнуть рукой на все тонкости юриспруденции и в самом деле осмотреться. Я
  обвела взглядом комнату, и тут