х как не прав.
   Мы простились на углу, Андрюха бегом вернулся в "малосемейку", а я
  побрела домой. Из ближайших кустов появился Сенька, затем Кузя, а вслед за
  Кузей возникла, как всегда чумазая, физиономия Васьки Чугунка.
   - Отпустили? - прошептал он. - Недолго тебя держали, повезло. К ментам
  как попадешь...
   - Да замолчи ты, - цыкнул на него Сенька, взял меня за руку и спросил:
   - Ты расстроилась?
   Вопрос неожиданно вернул мне все привычные рефлексы.
   - Обрадовалась, - рыкнула я и перешла на крик:
   - Марш домой, все... - Первым бросился Кузя, за ним мальчишки, ну и мне
  пришлось поднажать.
   Дома мы поужинали в молчании и решили пораньше лечь спать, Кузю я
  оставила в квартире. Не то чтобы я кого-то опасалась, но присутствие собаки
  успокаивало, Чугунок остался, сам, не говоря ни слова, прошел в ванную, где
  минут десять зверски тер мочалкой лицо и руки, затем достал раскладушку и
  начал устраиваться. Я было хотела послать его домой, чтобы предупредить мать
  о том, что он дома не ночует, но, вспомнив, что за последние полгода Чугунок
  ночевал у меня раз тридцать, а мамаша этого даже не приметила, только
  махнула рукой. Мальчишки делали вид, что спят, время от времени шушукались в
  своей комнате, Кузя вздыхал возле двери, должно быть, тоскуя о конуре и
  вольной жизни, а я сидела в кухне, прихлебывала давно остывший чай и
  невесело размышляла. Всю ночь я не сомкнула глаз, а утром, чуть свет,
  приготовив