лицы. А
  когда пожарные за работу принялись, вернулся.
   Владимир Петрович перевел взгляд с Серафимы на Сашу, но тот был
  немногословен.
   - Ага, - только и сказал Негритенок.
   - Ну, а ты что поведаешь? - ухмыльнулся мне Володя.
   - Ничего.
   - И правильно. Врать ты в отличие от родной тетки не умеешь.
   - Чего прилип, а? - разозлилась Серафима. - Одно слово: мент, прости
  Господи... Говорю как есть, так нет, во всем тайный умысел видит.
   Владимир Петрович на Серафиму внимания не обращал, а сосредоточился на
  Саше.
   - Владимир Петрович, как на духу... - пролепетал тот не очень
  убедительно.
   - Саня, бабы - дуры. Это у них от природы, так что ничего с этим не
  поделаешь. А ты - мужик, причем неглупый, потому соображать должен: если это
  знаю я, может узнать кто-то другой. Например, тот, кто гражданина Скобелева
  в расход пустил и шмон в доме устроил. И в сказочку о том, что ты на машине
  туда-сюда метался за здорово живешь, он вряд ли поверит, и вот тут я вам не
  завидую, потому как выходит: то, что он искал, сейчас у вас. У тебя и этих
  дурочек. Уразумел?
   Саша кашлянул, заметно посерел, глянул в окно и облизнул губы.
   - Что вы там нашли? - сурово спросил Владимир Петрович.
   - Шерлок Холмс ты мой, - хмыкнула Серафима. - Ты нас на свои ментовские
  штучки не купишь. Ты лучше башкой подумай: если те, что Петюню убили, ничего
  найти не смогли, как же мы изловчились