вовала на себе взгляд и дико трусила.
   - Спит, девчонка тихая.
   Он вроде бы ушел, но я продолжала сидеть с закрытыми глазами,
  прислушиваясь к тому, что творится на кухне. Что-то упало, Вовка
  чертыхнулся, а потом сказал:
   - Девка красивая. Спит, точно ангел.
   - А ты ангелов видел?
   - Да ладно цепляться... жалко девчонку.
   - Куда ж денешься? Жизнь, брат...
   Чего это им меня жалеть? Я почувствовала, как тошнота подкатывает к
  горлу. Господи, сижу дура дурой, а меня вроде бы убить хотят. Тут я подумала
  об этом типе за окном. Он советовал молчать, и я, конечно, молчу. А может,
  сказать лучше? Помощи от него ждать не приходится, потому как вовсе уж глупо
  ожидать спасения от человека, который не далее как позавчера собирался меня
  зарезать. Если я сообщу, что он бродит под окнами, может, выйдет мне какое
  послабление?
   Я размышляла, настороженно прислушиваясь к голосам в кухне, но парни
  болтали о каком-то "Гуське", и ничего полезного я не почерпнула.
   Послышались шаги, хлопнула входная дверь. Кто-то бродил по коридору и
  насвистывал. Минут через десять свистеть ему надоело, и он крикнул:
   - Вовка, слышь? Куда пропал? Любопытство, как видно, погнало его на
  улицу, потому что входная дверь опять хлопнула. Стало тихо, до жути. Я
  продолжала сидеть с закрытыми глазами. Прошло минут двадцать, не меньше.
  Глаза я все-таки открыла. Солнце перевалило за