разлетелось
  вдребезги. И тут же звук повторился. Шофер оказался на асфальте, Илья
  продолжал стоять, согнувшись, а Серафима заорала:
   - Ложись, мать твою... - Она с силой толкнула его на тротуар.
   Тут началось что-то невообразимое: заскрипели тормоза, закричали женщины,
  а я слабо застонала, вознамерившись упасть в обморок, потому что и до меня
  наконец дошло: в Илью только что стреляли и, возможно, будут стрелять еще. К
  счастью, обошлось.
   Пока Илья в светлом костюме лежал на асфальте, закрыв голову руками,
  откуда-то сбоку появились очень бойкие ребята и кинулись на выручку. Заметив
  их, Илья приподнялся, а шофер вскочил и буквально грудью стал загораживать
  шефа от пуль, которые уже больше не летали. Кто-то отдавал приказы, а кто-то
  звонил в милицию. Бледный Илья Сергеевич сел в машину. Тетушка пыталась
  вызволить его из состояния полной прострации. Я сидела рядом и жалобно
  поскуливала. Милиция подъехала через несколько минут. Пришлось смириться с
  неизбежным.
   Пока органы правопорядка занимались нами, появился Владимир Петрович.
   То ли Серафима как-то смогла ему сигнализировать, то ли он узнал о
  случившемся другим образом, но в трудную минуту верный друг был рядом.
  Ответив на все вопросы, которые мне смогли задать, я устроилась в
  белоснежной приемной. Илья Сергеевич из прострации вышел, однако по-прежнему
  был бледным и растерянным.
   Стреляли с чердака