ж
  был отчаянным мужиком.
   - Был, да сплыл.
   - Ничто не проходит бесследно...
   - Эту цитату можно трактовать двояко.
   - Хорошая афера пойдет тебе на пользу.
   - Я не имею права быть аферистом.
   - А ты на работе отпуск возьми. Завтра у тебя выходной?
   - Выходной.
   - Значит, в десять ноль-ноль - производственное совещание на моей кухне.
  Об этом Циркаче я должна знать все, как старушка соседка.
   - Думай, где деньги взять, - сказал на прощание Владимир Петрович и
  удалился.
   Серафима, необычайно взбодрившись, направилась в ванную, откуда вернулась
  цветущей и сияющей, и потащила меня в ресторан, отмечать мой приезд и начало
  военной кампании.
   - Он не придет, - убежденно сказала я, глядя на часы.
   - Вовка? Придет как миленький. Я его много лет знаю. Это сейчас он серый
  да облезлый, а душа прежней осталась. Можешь мне поверить. Бандюги его
  вконец доконали, оттого и раскис. Вечером сажает, утром выпускает, обо всех
  их делишках осведомлен, а упрятать этих деятелей куда следует не может. Он
  из-за этих гадов мужиком себя чувствовать перестал. Потому не упустит шанса
  насолить им как следует.
   - Серафима, что-то я смутно вижу, как мы им насолим.
   - А тебе и не надо. Твое дело быть недосягаемо прекрасной. Отважные
  рыцари скрестят копья...
   - Никакие не рыцари, а бандиты, и меня это очень тревожит.
   - Я с тобой, не боись!
   - С тобой я еще больше боюсь. Без двух минут