вали после того, как прошелся по карнизу девятого
  этажа.
   - По нужде или так, для удовольствия? - спросила тетушка.
   - От милиции уходил. А мог бы не суетиться, переночевать у нас, а с утра
  домой. Гонор, одним словом. В общем, ушел и получил кличку Циркач. Еще
  вопросы есть? Вопросов нет. Извините, девочки, лично я за вами хоть на край
  света, но на чем вы Серегу Правдина поймаете, ума не приложу.
   - Какая у него, однако, фамилия для бандита, - покачала головой Серафима.
   - Ага, как на заказ, - согласился Владимир Петрович.
   Я хранила молчание. Задача была явно невыполнимой, и я втайне радовалась.
  А зря.
   - Что ж, - сказала тетушка, - негусто, но и не пусто. Значит, семьянин.
  Хорошо.
   - Чего ж хорошего? - удивился Владимир Петрович. - Я тебя сразу
  предупреждаю, он не клюнет. А если вы в кабаке к нему приставать начнете, он
  скорее всего нацелит вас шагать довольно далеко, причем в грубой форме.
   - Вот-вот, - подала я голос, - к тому же я совершенно не способна
  приставать к мужчинам в этих... в кабаках. Говорю сразу, у меня не
  получится.
   - За что тебе деньги в твоем театре платят? Не может она... А тебе, друг
  мой Вовка, я со всей ответственностью заявляю; нет такого мужика, которого
  нельзя взять за яйца.
   Я собралась покраснеть от такой грубости, но передумала и только рукой
  махнула, а Серафима, глядя в потолок, продолжила:
   - Кабак не годится.