конечно, в нем были кое-какие изъяны, например, неуместная дотошность, но в
  целом он производил впечатление положительного человека, твердо стоящего на
  ногах. Меня всегда тянуло к положительным. А Серафиму почему-то нет.
  Странно, вроде бы росли мы вместе...
   Илья Сергеевич перестал улыбаться и сказал вполне серьезно:
   - Серафима Павловна, я с радостью вам помогу, я имею в виду...
   - Не трудитесь, я сообразительная. Мне нужна машина на пару часов.
   - Так все-таки вам?
   - Я принимаю близко к сердцу дела моей племянницы.
   Ловко. Выходит, я во всем виновата? Мы стали пить кофе и есть пирожные.
  От пирожных Серафима подобрела, разговор пошел непринужденный, я бы сказала,
  дружеский. Так как говорить особо было не о чем, говорили обо мне: кто я,
  откуда, чем занимаюсь, в каких спектаклях занята. Все остались довольны.
  Когда обо мне все было сказано, Илья Сергеевич позвонил по телефону и вызвал
  шофера, чтобы дать ему необходимые инструкции на завтрашний день. Через
  несколько минут, постучав, в кабинет и вошел молодой человек. Увидев его, мы
  обалдели и некоторое время взирали, и приоткрыв рты. Шофер по имени Саша был
  высоким плечистым негром, причем самым что ни на есть настоящим: шоколадным,
  курчавым и белозубым. Одет он был в ярко-зеленые штаны и желтую футболку. Я
  представила его в униформе, в фуражке с лакированным козырьком и под
  ложечкой засосало - ничего лучше и в Голливуде