имира Петровича домой, где его ждал праздник в кругу
  семьи, а сами занялись сценарием завтрашней встречи.
   Вечером Серафима опять потащила меня в ресторан.
   - А ты не экономишь, - вынуждена была заметить я.
   - Зачем? Ежели ничего у нас не выйдет, так мелочиться глупо, а если все
  пройдет, как я думаю, то тем более.
   И мы пошли в ресторан.
  
  ***
  
   Серафима разбудила меня в половине седьмого. Я потрясла головой и
  сказала:
   - Нас освищут.
   - Что за пессимизм?
   - Шесть тридцать утра. Я не могу взирать на жизнь оптимистически в столь
  раннее время.
   - Это будет твоя лучшая роль, вот увидишь.
   - Он не приедет или уснет в машине, или отправится в магазин...
   - Ненавижу, когда ты вредничаешь. Вставай и не занимай надолго ванную, -
  заявила тетка и стянула с меня одеяло.
   Через полчаса я была готова сыграть свою лучшую в жизни роль, а оптимизм
  по-прежнему плутал где-то вдалеке. Затея выглядела невероятно глупой.
  Серафима сурово косилась, и высказываться я не рискнула. Сидела возле окна и
  разглядывала двор.
   Вскоре появился Владимир Петрович, невеселый и малость помятый. Как
  видно, день рождения oн отметил неплохо и теперь страдал. Тетка, существо
  доброе, поднесла ему рюмку коньяку, и он минут через пятнадцать пришел в
  себя.
   В точно назначенное время возле подъезда возникло белоснежное чудо на
  четырех колесах, которое тетушка сразу же окрестила