и хмурилась, Серафима буйно радовалась, а меня терзали
  смутные сомнения.
   Около двенадцати мы расстались, но не с моими сомнениями, а с мужской
  половиной команды - Я продолжала терзаться. После обеда меня потянуло в
  Италию.
   - Тетка Серафима, - сказала с легкой тоской. - А что с нашим отпуском?
   - А чего с ним такого особенного? Отдыхаем.
   - А как же Италия?
   - Временно накрылась. Но, если мы здесь быстренько разберемся, имеем шанс
  передохнуть в Венеции.
   Такая наглость меня разозлила.
   - Не представляю, как мы можем разобраться "быстренько". Пока мы ни на
  шаг не продвинулись.
   - Как это? - возмутилась тетушка. - Да у него глаза на лоб вылезли.
   - Подумаешь, глаза... И вообще, по-моему, мы переборщили. Он простой
  парень, а мы со своим реквизитом его скорее всего напугали. Он не пойдет на
  контакт.
   - Ты эту публику не знаешь, - усмехнулась Серафима. - Для них самое
  лучшее не достаточно хорошо, можешь мне поверить.
   - Нет, - покачала я головой. - И потом, эта женщина... - Что за женщина?
  - насторожилась Серафима. - Его жена...
   - Вот только этого не надо, - начала свирепеть тетушка. - Давай мыслить
  шире. Всю эту кашу заварили они, а не я.
   - Не усматриваю логики. Циркач кашу не заваривал, а его жена тем более.
   Бандит он или нет, а лезть в его жизнь порядочное свинство.
   - Знаешь, что настоящее свинство? Волновать свою измученную тетку.
  Хочешь,