а ним,
  лавируя между столами, торопился Тарханов. Каток заметно расслабился,
  ухмыльнулся еще шире и убрал руку со спинки стула.
   - Привет, начальник, - паясничая, сказал он.
   - Здравствуй, Юра, - кивнул Владимир Петрович. - Что-то я не помню, что б
  тебя к своему столу приглашал.
   - Поздороваться подошел, мы с Серафимой старые друзья. Правда, Серафима?
   - Правда, - кивнула тетушка, с трудом разжав челюсти.
   - Вот-вот, - хмыкнул Каток. - А племянница у тебя хороша, слов нет.
  Такую-то красоту беречь надо. Красота-то, она сегодня есть, а завтра,
  глядишь, от нее ничего и не осталось...
   - Да ты никак грозишься, Юра? - удивился Владимир Петрович.
   - И в голове не держал. Так, к слову. Сами знаете, какие времена. Вот и
  беспокоюсь: изувечат девку не ровен час.
   На этой оптимистической ноте Каток заткнулся и направился к своему столу.
  А я побледнела и плюхнулась на стул. Серафима с серовато-зеленым одетом лица
  была лишена даже намека на утренний оптимизм, Владимир Петрович хмурился, а
  Илья волновался.
   - Что произошло? - тревожно спросил он.
   Серафима кратко передала историю с Юриком.
   - Ну девицы, ну утешили, - невесело хохотнул Владимир Петрович. - Одна
  Жорика бутылкой треснула, другая Юрику по роже съездила. Молодцы. Пора вам
  вещички собирать. По мне, так самое время.
   - Вот сволочи, - выругался Илья, что было на него как-то не похоже. -
  Распоясались. Приличным