ережа, как джентльмен, предложил меня донести. Я
  очень натурально покраснела и стала отказываться. Идея мне не понравилась.
  Парень он довольно крупный, но я у себя одна и доверять кому попало свое
  бренное тело совершенно не собиралась. А вдруг уронит? Конечно, он мог
  подогнать машину и обойтись без излишнего романтизма, но идея нести меня на
  руках прочно засела в его голове. В конце концов я согласилась. Он подхватил
  меня и понес, кстати, без видимых усилий, чем порадовал. Убедившись, что
  ронять меня он не собирается, я приободрилась и смогла думать о деле.
   Как хорошо воспитанная женщина, я старалась держаться на расстоянии от
  его широкой груди, что было весьма затруднительно в моем положении.
  Выражение его глаз стремительно менялось. Я вновь забеспокоилась: дело
  делом, но Циркач вовсе не являлся предметом моих мечтаний, а нам еще
  возвращаться домой в машине один на один.
   Дети все еще играли в мяч, а взрослые с интересом на нас поглядывали. Я
  обрадовалась: при некотором скоплении народа даже бандит не станет кидаться
  на женщину. Между тем Циркач, проявляя трогательную заботу, усадил меня на
  переднее сиденье, а сам устроился на земле по соседству.
   - Больно? - спросил тревожно.
   - Сережа, вы, пожалуйста, не беспокойтесь, - залепетала я. - Мне так
  неудобно...
   - Значит, больно, - кивнул он.
   - Вовсе нет, то есть немного. Пока до города доедем, все