настолько
  все равно, что он не желает ничего скрывать.
   - Ну, хорошо, он скрывает, но я-то не дура, я ж все вижу, и кому он
  звонит, знаю... Он тебе что-нибудь говорил про нас?
   - Да. - Я вздохнула. - Говорил, что ваши отношения вконец испортились,
  что вы живете, словно чужие, ты много пьешь, и он не знает, как все
  изменить. Винит во всем себя.
   - Конечно, винит... А сам дома сутками не показывается. И на меня ему
  плевать. Ходит мимо, точно я мебель... Он меня бросит? Что он говорил, а?
   - По-моему, ему это даже в голову не приходило.
   - Правда? Если он меня бросит, я не знаю, что сделаю... Я хочу ребенка, а
  он нет, почему? Потому что не собирается со мной жить?
   - Он не хочет ребенка, потому что ты хроническая алкоголичка, и ребенок
  может родиться двухголовым. Извини, что я так резко, но кто-то должен
  сказать тебе это.
   Лерка вытаращила глаза и замерла, не донеся ложки до рта.
   - Это он так сказал? - спросила она где-то через минуту.
   - Это я так сказала.
   Она швырнула ложку, вздохнула и уставилась на меня.
   - Вы очень похожи, - заметила она без злобы. - Ты и твой брат. Жаль, что
  вы родственники, вот бы парочка получилась... Скажи, ведь на самом деле вам
  никто не нужен, верно?
   - Что ты имеешь в виду? - удивилась я.
   - Вы любите только друг дружку, и вам никто не нужен. Никто.
   - Это интересная мысль. - Я усмехнулась, а Лерка насторожилась, ее взгляд
  заметался,