остановке по улице, застроенной старенькими одноэтажными домиками. О всяких
  там удобствах здесь отроду не слышали, зато покосившихся заборов,
  развалюх-сараев и бродячих собак было в избытке.
   Перед одним из таких заборов на скамейке сидела здоровенная баба
  неопределенного возраста и грызла семечки. Может, поза ее была чересчур
  изысканна, может, во взгляде, обращенном ко мне, возник живой интерес, но я,
  повинуясь безотчетному порыву, шагнула к ней, расплылась в улыбке и
  спросила:
   - Не скажете, кто здесь может сдать комнату на месяц или на два? Заплачу
  вперед.
   - Тебе? - вытерев рот кулаком, поинтересовалась она.
   - Мне.
   - Я сдам. Иди глянь на хоромы, вдруг не подойдет.
   - Подойдет, - заверила я. - У меня работа хлопотная, весь день на ногах,
  буду только приходить ночевать.
   - Если с хахалем, то двойная цена за ночь. Днем по два рубля с рыла - ты
  не обеднеешь, а мне тоже жить надо.
   - А если рыл не будет, все равно по два рубля?
   - Чегой-то им не быть? - возмутилась хозяйка. - Девка ты красивая, и
  здоровьем вроде бог не обидел... Но, если не будет, плати как квартирантка,
  хотя такие, как ты, в лачугах не живут, им удобства подавай.
   - Очень мне улица ваша понравилась, - развеселилась я. - И к работе
  близко.
   - Здесь близко только кладбище, - хмыкнула хозяйка. - Идем, покажу, что к
  чему.
   Осмотр занял минут десять, я заплатила за месяц вперед и удалилась,
  пообещав