ась,
  пообещав прийти ночевать и захватить с собой бутылку: обмыть новоселье. Так
  как вещей я не оставила, хозяйка к перспективе увидеть бутылку отнеслась с
  сомнением, но деньги свое дело сделали, и на прощание она улыбнулась вполне
  дружески.
   Теперь можно было навестить Толстяка, и я уже знакомым маршрутом
  отправилась на улицу Кирова, где находился его роскошный дом.
   Не доходя двух кварталов, позвонила из автомата. Трубку сняли сразу, и
  Толстяк бросил недовольно:
   - Да.
   Голос звучал сипло, точно на шею Свину кто-то накинул удавку. А может,
  это и не он вовсе, поди разберись. Беседовать с ним я не захотела и быстро
  повесила трубку. Он это или нет, но в квартире кто-то был, значит, придется
  подождать. Я устроилась во дворе, ближе к противоположному дому, и стала
  наблюдать за нужным мне подъездом.
   Минут через сорок подкатил белоснежный "Мерседес", и из него с трудом
  выбрался Старосельцев, однако по ступенькам поднялся с большой прытью и
  вскоре исчез в подъезде.
   - Вот черт! - выругалась я, совсем не того ожидая от моего толстого
  дружка. Злилась я зря, ровно через пятнадцать минут он вновь возник в поле
  моего зрения, на этот раз не один, а вместе с чокнутым Коротышкой, должно
  быть, по телефону я беседовала с ним, хотя раньше он не хрипел, а пищал.
  Может, приболел?
   Коротышка сел за руль "трехсотого" белоснежного красавца, Свин устроился
  на заднем сиденье, а еще через минуту машина