торопливо прятала.
   Ранней весной, через несколько месяцев после того, как я обосновалась в
  этом городе, гуляя в парке, я оказалась возле тира. Зашла, растерянно
  оглядываясь, поеживаясь от холода, и совсем было собралась продолжить
  прогулку, но тут мужчина, сидящий на стуле возле самой двери, оторвался от
  газеты и спросил с улыбкой:
   - Пострелять решили?
   - Да... хотелось бы... Только я никогда не пробовала.
   - Ну, это не беда.
   Он приподнялся, подхватил костыли, и я только тогда сообразила, что он
  инвалид: левая нога ампутирована выше колена.
   - Давайте попробуем, - весело сказал он.
   В тире я пробыла минут пять, расстреляла все пульки и ни разу не попала,
  а на следующий день пришла вновь.
   Так продолжалось всю весну и все лето, у меня появились первые успехи в
  стрельбе, но не это было главное: боль отпускала, стоило мне нажать на
  курок.
   Мужчина месяц наблюдал за мной, довольствуясь редкими замечаниями, пока
  не спросил однажды:
   - Вы случайно не убить ли кого решили? Так настойчиво тренируетесь.
   - Убить вряд ли, - засмеялась я, хоть смеяться и не хотелось, и добавила:
   - У меня для этого руки коротки.
   Он посмотрел неожиданно серьезно, и с этого дня наше знакомство понемногу
  начало перерастать в нечто большее, до тех самых пор, пока мы не стали
  друзьями.
   Виталий потерял ногу на одной из бесчисленных локальных войн, был одинок,
  но на жизнь смотрел с веселой усмешкой.