в Райкиной кладовке, а газету сунула за шкаф.
   Парень шел следом, дважды я смогла заметить его отражение в витрине
  магазина. "Ничего, - размышляла я. - Они еще не уверены и просто проверяют.
  А от этого типа за спиной я как-нибудь избавлюсь".
   Я вошла во двор, машинально огляделась и, не заметив ничего
  подозрительного, направилась к своему подъезду. За столом под липой сидели
  три дворовых алкоголика и проводили меня взглядами, лишенными надежды.
   - Ленка! - на всякий случай крикнул мой сосед Семен Михайлович. - Дай
  десятку.
   - Спятил, что ли? - удивилась я и хлопнула дверью подъезда. Привычная
  картина двора чуточку успокоила меня.
   Входная дверь, как всегда, была не заперта, впрочем, излишняя
  гостеприимность жильцов объяснялась просто: ни у них, ни у меня воровать
  было просто нечего. Свет в прихожей не горел, я обо что-то споткнулась и
  выругалась, щелкнув выключателем. Не тут-то было: светлее не стало, значит,
  лампочку кто-то вывернул, хотя, может, она и сама перегорела. Обычно дверь
  Райкиной комнаты, выходящая в прихожую, распахнута настежь, но сейчас она
  была закрыта, и это слегка удивило.
   - Райка, - крикнула я, - ты дома?
   Мне никто не ответил, но из Райкиной комнаты донесся какой-то неясный
  шорох, я подошла и подергала ручку двери. Заперто. Такого за два года я
  припомнить не могла и поэтому переместилась к входной двери. Она неожиданно
  распахнулась, и я увидела