уж извини.
   Толстяк неожиданно засмеялся. Брюхо его колыхалось, щеки мелко дрожали,
  напоминая студень, а в целом выглядело это неплохо, лично мне веселые люди
  всегда нравились. Он извлек платок из кармана пиджака, вытер лицо, хохотнул
  еще раз, покачал головой и посмотрел на меня вполне доброжелательно.
   - Неведение - великая вещь, - сказал где-то через минуту. - Если бы ты
  знала, кто сидит рядом с тобой, остроумия в тебе разом поубавилось бы.
   - Чем же ты так знаменит, красавчик? - уважительно спросила я Коротышку.
  Тот презрительно фыркнул и отвернулся, однако было заметно, что намек на
  высокую репутацию доставил ему удовольствие. - Не хочешь, не рассказывай.
  Если честно, спросила я из вежливости, чтобы поддержать разговор.
   - Когда все кончится, ты у меня не так заговоришь, - пообещал он,
  впрочем, безо всякой злобы.
   - Вот тут ошибка, - улыбнулась я. - Ничего не начнется.
   - Ну, хватит, - перебил Толстяк. Приподнялся, достал из внутреннего
  кармана пиджака фотографию и бросил ее мне на колени. - Думаю, это тебя
  заинтересует.
   Это в самом деле меня заинтересовало, да так, что словами не опишешь. По
  спине прошел холодок, а волосы вроде бы встали дыбом. С фотографии на меня
  смотрел Ванька. Только двумя годами старше. Я приоткрыла рот, дыша как
  собака, тряхнула головой, а потом протянула фотографию Толстяку.
   - Мой сын погиб. Я видела, как он вошел в дом, а через минуту от дома
  осталась