егодня я этому очень
  порадовалась. Поздоровалась с уборщицей и прошла к своему столу. По дороге
  на работу ничего подозрительного за своей спиной я углядеть не смогла, но
  это вовсе не значило, что за мной не следят. Почту следует покинуть
  немедленно, а главное, незаметно. Прикрыв дверь в нашу комнату, чтобы
  уборщица ненароком чего не увидела, я прошла в служебное помещение. Здесь в
  стене находилось окно для приема корреспонденции, выходившее во двор.
  Большим его не назовешь, но пролезть можно, по крайней мере, я на это очень
  рассчитывала. По желобу, обитому жестью, я подобралась к окошку, открыла его
  и, быстро оглядевшись, выбросила сумку. Потом, вытянув руки, нырнула сама,
  успев шепнуть:
   - С богом.
   Приземление было скорее неприятным, нежели болезненным. Я немного содрала
  кожу на руках, а в целом вышло неплохо. Подхватив сумку, юркнула в кусты.
  Окошко, как я уже говорила, выходило во двор, сюда подъезжала почтовая
  машина, а окна и входная дверь почты располагались со стороны улицы, и я
  мудро рассудила, что мой страж, кто бы он ни был, приглядывает сейчас за
  ними.
   Я быстро пересекла двор, используя кусты как естественное укрытие, и
  вышла на соседнюю улицу. Уже через двадцать минут я подходила к дому, где
  жил Виталий Сафронов, на сегодняшний день мой единственный друг. Если,
  конечно, не считать вчерашних придурков. Но они, хотя и проявили обо мне
  заботу, снабдив деньгами