мы скоро узнаем.
   - Каким образом? - не унималась я.
   - Об этой квартире знали только Петр и Вовка Мансуров, то есть
  Мансуров мог слышать, как мы разговаривали с Петром, тот дал мне ключи и
  назвал адрес.
   - Ты хочешь сказать, кто-то из них двоих?..
   - Точно. И мне не терпится узнать, кто.
   - Поедем к твоему Петру?
   - Думаю, другого способа встретиться не существует.
   - А если парни уже очухались и именно там будут поджидать нас? Антон
  хмыкнул:
   - Ты точно училкой работаешь?
   - Точно, - кивнула я.
   - Больше похожа на следователя, одни вопросы... впрочем, училки тоже
  зануды.
   - Спасибо, - кивнула я.
   - Пожалуйста, - ответил он и извлек на свет божий сотовый. О его
  наличии у Антона я не подозревала и нахмурилась. Разумеется, не сам по
  себе сотовый вызвал у меня неудовольствие, а вполне здравая мысль: чего я
  еще не знаю об этом парне?
   Между тем, не обращая на меня никакого внимания, Антон набрал номер.
  Разговор вышел недолгим, Антон хмурился, а потом и вовсе занервничал, то
  есть руки у него не тряслись и ногой ом не дергал, зато уставился в одну
  точку и стиснул зубы. Ясно было, новости неутешительные. Он дал отбой, а я
  спросила:
   - Ну, что?
   - Петра нет. Разговаривал с его женой. Вчера вечером Петр уехал по
  делам и до сих пор не вернулся.
   - Ты хочешь сказать...
   - Ничего я не хочу сказать, - разозлился он, хотя злиться на меня ему
  не следовало, я сочла за благо промолчать,