ла намертво. Я дернулась всем телом и затихла в какой-то немыслимой
  позе, решив, что руки у меня вырвало с корнем. Руки оказались целы, но сил
  держаться явно не было, придется мне лететь дальше, и неизвестно, где я
  приземлюсь, а что, если на какую-нибудь доску с торчащим в ней гвоздем? Эта
  мысль придала мне силы. Я попыталась подтянуться и встать на крутом склоне
  на колени, а еще я заорала. Честно скажу: очень громко.
   Вверху послышались шаги, торопливые, я порадовалась, что кто-то меня
  услышал, с трудом подняла голову и увидела утреннего блондина. Он стоял на
  краю обрыва и смотрел на меня вроде бы с недоумением. Потом сообразил, что,
  если ручка сумки оборвется или я расцеплю пальцы, кувыркаться по крутому
  склону мне придется очень долго. Блондин чертыхнулся, потом попробовал
  спуститься вниз: боком, скользя и хватаясь руками за что ни попадя. Таким
  образом он добрался до меня. Я, обрадовавшись чудесно появившемуся
  спасителю, попробовала приподняться.
   - Давайте руку, - сказал он, я протянула левую, правой продолжая
  держаться за сумку, блондин попытался развернуться, ноги его соскользнули,
  он упал и едва не уволок меня следом, но тоже ухватился за мою сумку. Мы
  лежали в отличном кусте крапивы, смотрели друг на друга и гадали, что делать
  дальше. - Потерпите, сейчас выберемся, - заявил он. Ему, конечно, досталось
  меньше, чем мне: по склону кубарем он не летел, в крапиве лежал в джинсах,