о.
   Чертыхаясь, я приподняла голову и глухо простонала, голову разламывало,
  не иначе как от кошачьих воплей, я с трудом поднялась и шагнула из комнаты с
  намерением запустить в нахальную кошку что-нибудь тяжелое. Ноги были как
  ватные, и вообще я чувствовала себя прескверно.
   Двери кухни и спальни были открыты настежь, чему я слегка удивилась, так
  как хорошо помнила, что сама эту самую дверь закрывала. Впрочем, Тамара
  могла выходить и забыла ее закрыть. Тут я повела носом, потом торопливо
  шагнула в кухню, сказала:
   - Мать честна... - И выключила газ, затем торопливо распахнула дверь на
  лоджию и выскочила туда. Глотнув несколько раз опьяняющий воздух, я
  рванулась обратно в спальню и, словно куль муки, с трудом вытащила на лоджию
  бесчувственную Тамару. Вытаскивать Витьку из гостиной сил уже не оставалось,
  поэтому я просто начала лупить его.
   - Чего?! - не понял он спросонок.
   Тут я обратила внимание на окно гостиной: одна створка была открыта, и
  хотя дверь была открыта тоже, но, подумав, я решила, что человек,
  замысливший групповое самоубийство, не стал бы оставлять открытым окно в
  комнате.
   - Как Тамара? - всполошился Витька, вскочил с дивана и схватился за
  виски: - Черт, голова раскалывается!
   Он натянул халат, и мы вдвоем бросились на лоджию. К этому моменту Тамара
  пришла в себя и с изумлением оглядывалась по сторонам.
   - Что случилось? - спросила она в полном замешательстве.