немудрено: до сей поры я ни
  разу не видела мертвых, я имею в виду вблизи. А тут прямо на моих глазах
  убили человека... Я попробовала встать и идти. Где-то через пару метров
  согнулась пополам, вцепившись в ствол какого-то дерева. Меня долго и
  мучительно рвало. Я опять подумала о Сереже, заревела еще горше, но
  заставила себя двигаться. Надо выбираться отсюда.
   Минут через десять, когда в мозгах понемногу стало проясняться, я
  попробовала сориентироваться.
   - Мне надо выйти на дорогу, - бормотала я, нервно отбрасывая пряди волос
  с горящего лба. - Здесь, в лесу, у меня никаких шансов, а на дороге люди,
  кто-нибудь обязательно поможет. Главное, выбраться отсюда. Нужно двигаться
  вдоль обрыва, потом подняться наверх, а там до дороги не так уж и далеко.
   Кажется, я рассуждала вполне здраво, и это меня порадовало.
   Тут в голову вдруг пришло, что Сережа лежит на поляне... а если он жив? Я
  должна вернуться и посмотреть. Если я что-нибудь понимаю, стреляли в голову.
  Может человек остаться живым после этого? Мои познания в медицине желали
  лучшего, точнее, они сводились к нулю: я помнила, что при головной боли надо
  пить анальгин, все остальное - тайна за семью печатями. А если он все-таки
  жив? Перед глазами вновь возникла картина: отброшенная в сторону рука, точно
  тряпичная, неживая. Господи, они убили его...
   Тут я сообразила, что никуда не двигаюсь, стою, прислонившись спиной к
  шершавому стволу, и