ета чудовищных размеров до медвежьей шкуры у камина.
  Гостей сюда звали с охотой, водили по огромному дому, а гости с непривычки
  плутали и впадали в тоску.
   Я эту дачу не любила, и Алька, кстати, тоже, хотя и располагалась она
  действительно в красивом месте.
   Вторая дача была много проще, но приятнее. Комнат только пять, камин
  изяществом отделки не потрясал, зато возле него, при случае, приятно было
  отдохнуть в просторном кресле, а около дома был разбит сад и огромный
  цветник. Алька цветы любила и толк в них знала, поэтому клумбы радовали глаз
  от ранней весны до поздней осени.
   Сюда мы с подружкой ездили с большой охотой, а вот Витенька вовсе не
  наведывался и много раз предлагал продать дачу за ненадобностью: надо
  думать, ее убранство не соответствовало его аристократической натуре.
   От города до дачи полчаса езды. Я то и дело поглядывала по сторонам, но
  ничего подозрительного узреть не смогла и вскоре успокоилась.
   Дачный поселок возник из-за поворота, и я свернула направо. Алькин дом
  размещался на отшибе, по этой причине подружка прозвала его хутором. Ворота
  были закрыты, я подъехала и на всякий случай посигналила. В доме, судя по
  всему, не было ни души, по крайней мере, на крыльце никто не появился.
   Я вышла из машины и направилась к калитке, просунула руку между
  металлических прутьев и отодвинула засов, ожидая, когда, заливаясь громким
  лаем, из-за дома выскочит немецкая овчарка