ным гражданином, но она растаяла как дым. Труп, пока он
  не был трупом, действительно являлся прокурором, это открытие произвело на
  него такое же впечатление, как на меня обнаружение Акимова в собственной
  прихожей. Мне разрешили перебраться в кухню, здесь стоял кухонный гарнитур,
  стол и два стула, на одном из них устроился усатый дядька и что-то торопливо
  писал, обложившись листами бумаги, а на втором, ближе к окну, устроилась я.
   - Можно мне выпить кофе? - спросила я испуганно. Он поднял голову,
  непонимающе посмотрел на меня, затем кивнул, мимолетно улыбнувшись:
   - Да-да, конечно.
   Руки у меня так дрожали, что я едва не расплескала кофе. В этот момент в
  кухню вошел высокий, светловолосый молодой человек, и я, вздохнув с
  облегчением, бросилась к нему навстречу, но на полдороге замерла, а потом
  заревела.
   - Как он сюда попал? - спросил Славка вроде бы сердито, точно обвиняя
  меня во всех смертных грехах. - Я даже не знал, что вы знакомы...
   - Слава... - пробормотала я. - Я ничего не понимаю. Я вошла, а он
  лежит... и в кармане его плаща мои ключи. Что это вообще такое, Слава...
   - Успокойся, - сказал он и обнял меня. Мне сразу же сделалось легче: если
  следователь прокуратуры обнимается со мной при свидетелях, значит, хотя бы
  он не считает меня убийцей. - Рассказывай, как это произошло? - когда я
  наконец успокоилась и даже смогла выпить кофе, спросил Славка. Он был мужем
  Ольги Сориной,