рогой, в рощице, паркуйся...
   Они переехали дорогу и, миновав небольшую поляну, скрылись в рощице.
  Тут же подвалил Брод.
   - Салют, Мцыри, - приветливо сказал он. - Отъедь маленько в сторону и
  будь наготове. А ты, Санек, иди к Кадыку и отнеси гранатометы. И не забудь,
  сынок, надеть бронежилет. И ты, Мцыри, тоже не посчитай за труд жилетиком
  защитить свое горячее сердце.
   - Перебьюсь, - Карташов понимал, что дело затевается нешуточное. Он
  просунул руку под куртку и ощупал рукоятку ПМ. - Ты, Веня, мне говорил, что
  ничего такого не будет. Я имею в виду стрельбу, трупы, а тут, вижу, именно
  это и назревает.
   - Не все и не сразу можно говорить, - в голосе Брода не было ни грана
  неуверенности. - Мы будем работать в своем обычном режиме, а все остальное
  сделают другие.
   - И сколько мне здесь торчать? - спросил Карташов.
   - Пока я тебе не скажу, что торчать здесь больше нет смысла. Ты видишь,
  я тебя щажу, хотя вполне возможно, тебе самому этого не надо...
   - Спасибо, - не то шутя, не то всерьез проговорил Карташов.
   - Пока делать нечего, поменяй номера... - И к Одинцу: - Пошли, Саня,
  надо переговорить.
   Поменяв знаки, Карташов развернулся и встал так, чтобы в любой момент
  можно было сразу выбраться на дорогу.
   Вернулся Брод с каким-то незнакомым человеком. Они остановились возле
  "рафиков" и весь их ожидающий вид напоминал транзитных пассажиров.
   В темноте появилась пружинистая фигура Одинца. Через открытое окно до
  Карташова