овек, что-то сказал ему и тот
  сразу же направился вслед за Одинцом. Брод провожал их рассеянным
  взглядом...
   ...Сначала захлопали одиночные, и, судя по всему, пистолетные выстрелы.
  Карташов отчетливо выделил бубнящий звук - это скорее всего кто-то долбил из
  "стечкина". Более деликатно звучали ПМ. Возможно, в общем хоре заявляли о
  себе и "немецкие" голоса - "вальтеры", "парабеллумы" и "арминиусы", которые
  в последнее время входили в моду.
   Совсем рядом простучала автоматная очередь, интонации которой до боли
  были ему знакомы - это бесподобный АКС сотрясал ночной воздух. Только на миг
  что-то там прервалось и снова - жесткая автоматная чечетка, перемежающаяся
  пистолетным токката. И неизвестно, сколько такой обмен любезностями
  продолжался, если бы в какой-то момент вся эта стреляющая чехарда не
  потонула в мощном взрыве. Над лесом поднялся столб огня и черного дыма.
   - Пошли! - крикнул Брод, и из "рафиков" стали выскакивать люди в белых
  халата.
   Карташов видел, как двое здоровенных лбов бежали с носилками и никак не
  могли согласовать свои движения, все время сбиваясь с шага, путаясь в
  низкорослых кустах ольшаника.
   За дорогой разгорался настояший бой. С Бродом остался только доктор
  Блузман. До Карташова доносились лишь отдельные слова.
   - Эти черти устроили настоящую битву, - сдерживая волнение, приговорил
  Блузман. Он натягивал на руки резиновые перчатки. - По-моему, нам уже пора
  идти, пока они там