ребравшись через спинку сиденья, он скрылся в салоне.
  Погромыхал и, чертыхаясь, распахнул сзади багажную створку.
   - Перестань, Саня, валять дурака, это же кончится вышкой, - Карташов
  крутанул руль и машина, сбившись с прямой, не позволила Одинцу как следует
  прицелиться. Он грязно выругался и снова приложился щекой к гранатомету.
  Микроавтобус вновь вильнул в бок и граната, прочертив ночь огненным бичом,
  буквально в десяти сантиметрах прошла мимо милицейского "уазика". Он резко
  тормознул, съехав на картофельное поле.
   Когда Одинец вернулся на место, его ярость готова была испепелить все,
  с чем он соприкасался.
   - Ну и мудак же ты, Мцыри! Если я скажу об этом Броду, он тебя
  пристрелит и выбросит на свалку.
   - Если я тебе это позволю сделать, сосунок! - в висок Одинцу настырно
  уперся теплый ствол ПМ. И, видимо, в голосе Карташова было столько
  убедительности, что Одинец, словно контуженный, замотал головой и надолго
  затих...
   - Что ты трясешь своей глупой башкой? - съехидничал Карташов. - Может,
  я тебе щенку жизнь спас, а ты тут мне устраиваешь первомайскую демонстрацию,
  - Карташов опустил руку, а затем спрятал пистолет во внутренний карман
  куртки.
   - Ты, оказывается, иногда можешь быть Рэмбо, - Одинец протянул
  Карташову пачку сигарет. - Ладно, Серый, забудем, просто я сегодня
  насмотрелся такого...Сам не знаю, что делаю.
   - Ты лучше свяжись с Бродом и скажи, что нас засекли.