вь брызнула с рассеченного
  лба и жертва, схватившись за голову, рухнула лицом в грязь.
   - Стой! - крикнул Одинец и шагнул к упавшему парню. - Берем этого.
   Однако носилки негде было поставить, Кругом шел жестокой рукопашный
  бой.
   - Отвали, мразь! - отмахивался от кого-то Одинец.
   Орудуя сложенными носилками, он чистил себе дорогу. Их оттеснили и
  раненый парень остался лежать без помощи, его топтали сильные шальные ноги.
   Шедший впереди их усатый омоновец, отражая щитом удары арматуры и
  кулаков, привел их все-таки к "рафику". Они видели как несколько ублюдков
  раскачивали машину, другие, взобравшись на крышу, изображали из себя Ленина
  на броневике. Они извергали такой мат, словно только что вышли из стен
  какого-то высшего зековского учебного заведения.
   Водитель был на месте.
   - Макс, - окликнул его Одинец, - какого хрена ты тут стоишь!? Заводи
  тачку!
   Омоновец, видя, что "скорая" попала в переплет, крикнул: "Эй, фаны,
  дайте дорогу медикам!" Но его призыв вызвал однозначную реакцию: прыщавый
  балбес, зацепив омоновца за шею тонким тросиком, стал его душить. Заваливать
  назад. Карташов видел, как прыщавый сорвал с милиционера каску и несколько
  раз стукнул ею по голове блюстителя порядка. Пацан, чувствуя себя
  победителем, стал напяливать шлем на себя.
   - Что они вытворяют, дешевки вонючие! - Карташов уже не видел омоновца,
  того месили ногами, обрушивали на незащищенную голову стальные прутья.
   Карташов