."
   - Ты до этого стрелял на поражение? - неожиданно спросил Одинец.
   И хотя Карташову не хотелось об этом вести речь, он все же ответил:
   - Конечно, приходилось.
   - И что ты при этом чувствовал?
   - Если попадал - испытывал облегчение. В таких ситуациях все решают
  доли секунды.
   Он вспомнил, как однажды в Риге брали одного вооруженного типа.
  Взломали дверь, а он убежал на балкон, откуда хотел перелезть на соседний.
   Одинец курил, слушал.
   - После того как кувалдой разбили дверь и объект скрылся на балконе, я
  оказался на линии огня...Чудом меня не изрешетил...
   - Сумасшедший, что ли?
   - Рецидивист, шесть судимостей, так что в каком-то смысле
  сумасшедший...Несколько лет куролесил по Белоруссии, затем перебрался в
  Даугавпилс и закончил свое кровавое турне в Риге.
   - Ты помог ему осознать, какое он выдающееся говно?
   - Ты спросил, что я чувствовал, когда стрелял на поражение, я тебе
  ответил...Когда на тебя смотрит дуло автомата или пистолета, ощущаешь себя
  собакой, брошенной на вокзале. А вот когда устраняешь причину столь
  щекочущей нервы неопределенности, наступает непередаваемый кайф. А разве у
  тебя не так?
   Одинец включил радиоприемник. Шел концерт по заявкам. Пелись знакомые с
  детских и школьных лет песни, которые на них действовали расслабляюще.
   - Когда ты, Мцыри, достал на стадионе пушку, я увидел в твоих глазах
  пионерский блеск. Ты, наверное, без ощущения опасности - труп.
   - Возможно.