нь спал?
   - На нарах, где-то под Челябинском. Недавно освободился.
   Славка, чмокнув во сне губами, отвернулся к стене.
   Карташов увидел на его ногах свои шузы, но не подал вида.
   В комнате, на тахте, уже раздавался храп и они, не задерживаясь, вышли
  из дома.
   - Наверное, пол-России в такой лежке, - сказал Одинец.
   - Полэсэнге. Выпил и - нет проблем!
   Возвращаясь на Ткацкую, возле метро "Алексеевская", Одинец попросил
  остановиться, чтобы купить сигареты. Когда он ушел, Карташов от нечего
  делать стал наблюдать за редеющей толпой, снующими возле подземки людьми.
  Его взгляд привлек человек, наклонившийся и что-то бросивший в лежащую на
  земле не то кепку, не то фуражку. Он присмотрелся и увидел в желтом свете
  фонарей человеческий обрубок - без обеих ног и одной руки. И только угол
  тельняшки, выступающий из-под камуфляжа, говорил о социальной принадлежности
  калеки. "Нет, это, наверное, сон, - мучительная мысль пронзила Карташова. -
  Этого быть не может".
   Прикурив сигарету, он вышел из машины и направился в сторону
  человека-обрубка. "Нет, это не сон, это самый настоящий Костя Татаринов!".
  На низкой подставке сидел бывший рижский омоновец Костя Татаринов. Вернее,
  то, что от него осталось. Сергей подошел и, присев на корточки, стал в упор
  разглядывать своего боевого товарища. Глаза их встретились и несколько
  мгновений опознавали друг друга.
   - Татарин, здравствуй, - тихо проговорил Карташов. Других слов у