него
  не было. Словно морозцем перехватило дыхание.
   - Лейтенант, черт побери, откуда ты свалился, братан?
   - Это долгий разговор, - Карташов обнял Татаринова и прижал к груди.
  Сглотнул ком, сдерживающий дыхание. - Это долгий разговор...Где мы можем с
  тобой поговорить?
   - Здесь, а где же еще, - от Татаринова исходил спиртной душок. Его
  некогда пшеничные, ухоженные усы, теперь, словно мокрые шнурки, свисали на
  потрескавшиеся губы.
   - Может, пойдем ко мне в машину? Столько не виделись..
   Подошел Одинец.
   - Ну чего, Мцыри, пристаешь к человеку? - он держал наготове купюру и
  собирался бросить ее в голубой берет.
   - Погоди, Саня, это мой товарищ, вместе в отряде трубили. Надо бы
  поболтать, - и к Татаринову: - Ну, Кот, хватай меня за шею, пойдем к нам в
  машину.
   - Нет! Только не это! - в глазах калеки промелькнул страх и
  замешательство. - За мной сейчас приедут.
   - Кто приедет?
   - Шестерки хозяина, - Татаринов отвел взгляд, сказавший больше любых
  слов. - Приезжай завтра пораньше, поговорим. Я здесь околачиваюсь с десяти
  утра до девяти вечера. А если я буду не здесь, найдешь с другой стороны,
  возле троллейбусной остановки.
   - Может, тебе что-нибудь привезти? - Карташов достал бумажник.
   - Спрячь, Серый! Всю наличку после досмотра у меня все равно отнимут.
   - Понятно, - горько стало в груди и Карташов, не прощаясь, пошел в
  сторону машины.
   Уже в кабине Одинец сказал:
   - Все нищие и калеки мантулят на