до
  будет самому доставлять домой.
   Через пять минут голова Таллера уже лежала на столе. Его курчавая с
  проседью шевелюра подрагивала в ритм хмельного дыхания. Брод собрал со стола
  посуду и отнес ее в приемную. Потом они с охранником отвели Таллера вниз, в
  машину, и Брод повез на своей "ауди" его домой.
   Таллер жил на Поварской улице, в особняке, облицованном красным
  мрамором, с большими арочными воротами, на столбах которых поблескивали
  старинные фонари. С осенью внутренний дворик, утратив свое очарование, стал
  как бы просторнее и менее уютным.
   Их встретила высокая, плоская женщина со следами былой красоты. На лице
  - застывшая покорность. Брод давно не был в этом доме и потому крайне
  удивился обилию картин, висевших в роскошных старинных рамах. Вокруг
  чувствовались следы евроремонта - светло-розовый интерьер прекрасно
  гармонировал со стильной, кремовых тонов, мебелью.
   Уходя, Брод подошел к телохранителю и попросил того передать утром
  Таллеру, что все было в порядке, в пределах...
   Оставшись наедине с собой, он почувствовал облегчение. Слева мелькали
  машины, справа тянулись полные людей тротуары. Город жил по своим законам,
  которые каждую минуту кто-то нарушал.
   Брод мысленно воспроизвел их разговор с Таллером, и подумал, что его
  шеф отнюдь не "железный Феликс" , каким он себя постоянно демонстрировал в
  глазах окружающих. "Это, конечно, его проблемы, - рассуждал Брод, - но
  ревность