а.
   Заглянул в паспорт. Шмыгнул носом, не зная, куда деть руки и глаза.
  Однако все три документа уверенно засунул во внутренний карман ветровки,
  висевшей на спинке стула.
   - Теперь ты коренной москвич...Анатолий Иванович Карпенко, - сказал с
  улыбкой Брод, - Можешь лететь на все четыре стороны.
   - И чем я тебе за это обязан?
   - Перестань, кто кому обязан, это еще большой вопрос... У меня
  освободилась одна штатная единица, если не возражаешь, можешь у меня
  поработать. Правда, день ненормированный, оплата почасовая и плюс
  премиальные за риск. Молоко за вредность будешь покупать за свой счет...
   Когда Брод улыбается, у него на лбу кожа туго натягивается и становится
  гладкой, словно отутюженной.
   - А если я твое предложение не приму, эти ксивы заберешь назад?
   - Ты не спеши. У тебя есть время обдумать, но независимо от этого, я
  попрошу тебя завтра съездить с Николаем в одно место. В дороге хорошо
  думается, но я тебе, Мцыри, честно скажу - я хотел бы, чтобы ты мое
  предложение принял.
   - А мне, собственно, выбирать особенно не из чего и, возможно, мы с
  тобой договоримся.
   - Вот это то, что мне надо. А теперь, Серго, давай выкладывай, как ты
  оказался в Москве и что ты делал на Рижском вокзале?
   Во время рассказа Брод реагировал отдельными репликами и наводящими
  вопросами типа: "Сколько дней рыли подкоп?" или недоверчивым: "И все 96
  человек дали деру в одну ночь?" Иногда в его