самое
  отвратительное заключалось в том, что ноги и голова лежали рядом.
   - Возьми, придурок, себя в руки! - прикрикнул Николай, стараясь поднять
  и уложить на место крышку гроба.
   Карташов не проронил ни слова. Сдерживая рвотные позывы, он со своей
  стороны приладил крышку, и снова взялся за днище.
   - Тащим, - сказал он, и подал всем корпусом вперед.
   Когда поднимались по лестнице, крышка снова угрожающе начала сползать и
  чтобы удержать равновесие, надо было идущему позади Карташову, поднять гроб
  до уровня груди.
   Он чувствовал себя отвратительно. Казалось, нормальная жизнь навсегда
  кончилась и он попал в какую-то кошмарно-запредельную ирреальность. Но на
  улице, оглядевшись, он увидел вокруг себя прекрасный зеленый мир, голубое
  небо и яркие бутоны рододендронов, росших вдоль освещенных солнцем дорожек.
   Задвинув гроб в машину, закурили.
   - Что это за контора? - указывая сигаретой на здание, спросил Карташов.
   - Экспериментальная клиника. Нас такие вещи не должны интересовать, тем
  более, мы сейчас поедем в более интересное место.
   Движение на Пятницком шоссе было интенсивное и Карташов стал ошибаться.
  Дважды, меняя полосы, он чуть было не подставился под бамперы КАМАЗа.
   - Если не соберешься, можем оказаться в его положении, - Николай мотнул
  головой в сторону кузова, где стоял гроб.
   - Этого нам все равно не избежать, - философски отреагировал Карташов.
  От мельтешения машин и людей у него заслезились глаза.
   Когда свернули с шоссе